О признании договора дарения квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки

Текст определения

¶ 1Дело № 88-10418/2020№ 2-365/2019

¶ 2ОПРЕДЕЛЕНИЕ

¶ 312 ноября 2020 года город Москва

¶ 4Судебная коллегия по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции в составе

¶ 5председательствующего ФИО2,

¶ 6судей ФИО3 и ФИО4

¶ 7рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО1 о признании договора дарения квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки

¶ 8по кассационной жалобе ФИО1 на решение Люблинского районного суда г. Москвы от 20 марта 2019 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 4 сентября 2019 года.

¶ 9Заслушав доклад судьи ФИО3, судебная коллегия по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции

¶ 10УСТАНОВИЛА:

¶ 11Истец ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО1 о признании договора дарения квартиры недействительным, применении последствий недействительности сделки.

¶ 12В обоснование исковых требований истец указал, что он до 10 апреля 2017 года был собственником двухкомнатной квартиры <адрес>, общей площадью 43,1 кв. м., расположенной по адресу: город Москва, улица Краснодарская, <адрес>. Его дочь ФИО1 уговорила его подписать договор, не объясняя, что это за договор, убедив истца, что он фактически остается собственником спорной квартиры и будет распоряжаться своей квартирой. Так, 10 апреля 2017 года, между ФИО1 и ФИО1 был подписан договор дарения квартиры <адрес>, расположенной по указанному выше адресу. 10 апреля 2017 года ФИО1 обратилась в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по городу Москве для государственной регистрации договора дарения спорной квартиры и 19 апреля 2017 года совершена регистрационная запись № №. Однако после подписания 10 апреля 2017 года оспариваемого договора истец столкнулся с тем, что ФИО1 стала ему угрожать, чинить препятствия в пользовании спорной квартирой, и как выяснилось, не собиралась сдерживать данное ФИО1 общение. Когда ФИО1 понял, что подписал договор дарения, и остался без жилья, он обратился в правоохранительные органы, поскольку в результате совершения данной сделки, он фактически остался на улице и был лишен единственного жилья. По мнению стороны истца, ФИО1 в действительности мог быть веден в заблуждение относительно совершаемой сделки, и в момент ее совершения не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

¶ 13Решением Люблинского районного суда г. Москвы от 20 марта 2019 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 4 сентября 2019 года, в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказано.

¶ 14С кассационной жалобой обратился ФИО1, в которой просил отменить судебные постановления как вынесенные с нарушениями норм материального и процессуального права.

¶ 15Определением от 6 ноября 2020 года произведена замена ФИО1 на его правопреемника ФИО1

¶ 16В судебном заседании судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции ФИО1 доводы кассационной жалобы ФИО1, правопреемником которого она является, поддержала.

¶ 17Иные лица в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, что подтверждается сведениями почтового идентификатора, кроме того, информация о месте и времени слушания дела размещена на официальном сайте Второго кассационного суда общей юрисдикции. На основании ч. 5 ст. 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия находит возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

¶ 18Согласно ст. 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

¶ 19Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, проверив по правилам ст. 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов, содержащихся в кассационной жалобе, законность обжалуемых судебных постановлений, кассационный суд не находит предусмотренных ст. 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для удовлетворения жалобы.

¶ 20Как установлено судами и следует из материалов дела, на основании свидетельства о государственной регистрации права на наследство по завещанию от 3 сентября 2014 года и свидетельства о государственной регистрации права серии 77-АР № 752026 от 16 сентября 2014 года ФИО1 до 10 апреля 2017 года был собственником двухкомнатной квартиры <адрес>, общей площадью 43,1 кв. м., расположенной по адресу: г. Москва, улица Краснодарская, <адрес>.

¶ 2110 апреля 2017 года между ФИО1 и его дочерью ФИО1 подписан договор дарения квартиры <адрес>, расположенной по адресу: город Москва, улица Краснодарская, <адрес>.

¶ 2219 апреля 2017 года в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по городу Москве была совершена государственная регистрация договора дарения указанно квартиры (регистрационная запись № №).

¶ 23В обоснование требований ФИО1 указал, что в момент подписания договора дарения спорной квартиры от 10 апреля 2017 года он не мог понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем, просил признать сделку недействительной на основании ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

¶ 24По ходатайству представителя истца по делу назначена судебная психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. ФИО6».

¶ 25Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов № 1450/а от 11 декабря 2018 года, комиссия пришла к выводу о том, что у ФИО1 на момент подписания договора дарения квартиры от 10 апреля 2017 года обнаруживается синдром зависимости от алкоголя; анализ данных представленной медицинской документации и материалов гражданского дела свидетельствуют о том, что на момент подписания договора дарения квартиры от 10 апреля 2017 года у ФИО1 не обнаруживалось нарушение сознания, ориентировки, выраженного интеллектуально-мнестического снижения, грубых эмоционально-волевых нарушений, какой – либо психотической симптоматики, нарушения критических и прогностических способностей, поэтому, по своему психическому состоянию на момент заключения договора дарения квартиры от 10 апреля 2017 года ФИО1 мог понимать значение своих действий и руководить ими.

¶ 26Разрешая заявленный спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. ст. 1, 8, 9, 10, 153, 166, 177, 209, 420, 421, 432 Гражданского кодекса Российской Федерации, и, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи в соответствии с требованиями ст. ст. 56, 59, 60, 67 и 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе доводы и возражения сторон, показания свидетеля, заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. ФИО6» № 1450/а от 11 декабря 2018 года, письменные и иные доказательства, пришел к выводу (с которым согласился суд апелляционной инстанции) об отсутствии правовых оснований к удовлетворению требований ФИО1 о признании договора дарения недействительным, при этом исходил из того, что в материалах дела не имеется достаточных доказательств, свидетельствующих о том, что при заключении оспариваемого договора ФИО1 не был способен понимать значение своих действий и руководить ими.

¶ 27Вывод судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии оснований для удовлетворения требований ФИО1 является верным.

¶ 28Вопреки доводам кассационной жалобы заявителя, нормы материального и процессуального права при рассмотрении дела применены правильно, а выводы судов, изложенные в обжалуемых судебных постановлениях, соответствуют установленным обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

¶ 29Выражая несогласие с принятыми судебными постановлениями, заявитель кассационной жалобы указывает, что в заключении судебной экспертизы не учтено наличие у ФИО1 диагноза олигофрения, что представленная суду рецензия и показания свидетеля ФИО5 свидетельствуют о необходимости назначения по делу повторной экспертизы, в назначении которой судом необоснованно отказано.

¶ 30Данные доводы подлежат отклонению, поскольку в рассматриваемом случае судами первой и апелляционной инстанций дана надлежащая оценка всем представленным в дело доказательствам, в том числе доводам и возражениям сторон, показаниям свидетеля ФИО5, заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. ФИО6» № 1450/а от 11 декабря 2018 года, иным доказательствам, результаты которой приведены в обжалуемых судебных постановлениях, по результатам которой суды обоснованно признали заключение судебной экспертизы допустимым доказательством и положили его в основу принятого решения. Нарушений требований процессуального законодательства при оценке судами доказательств по делу суд кассационной инстанции не усматривает. Само по себе несогласие заявителя жалобы с выводами судебной экспертизы не может свидетельствовать о её недостоверности.

¶ 31Довод жалобы о том, что суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны истца о назначении по делу повторной экспертизы не является основанием к отмене обжалуемых судебных постановлений, поскольку указанное ходатайство разрешено судами в соответствии с требованиями ст. 166 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

¶ 32Кроме того, в соответствии со ст. ст. 56, 59, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации именно суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

¶ 33Назначение экспертизы в силу ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является правом суда, которое реализуется исходя из возникших обстоятельств по делу. Согласно ч. 2 ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

¶ 34Таким образом, в силу закона право определения доказательств, имеющих значение для дела, как и право решения вопроса о целесообразности назначения по делу повторной экспертизы принадлежит суду.

¶ 35Руководствуясь вышеуказанными правовыми нормами, суд первой инстанции, исследовав заключение судебной экспертизы в совокупности с иными имеющимися в деле доказательствами, не установил оснований, предусмотренных в ч. 2 ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, для назначения по делу повторной экспертизы, указав, что данное заключение судебной экспертизы не вызывает у суда сомнений в правильности и обоснованности его выводов, и посчитав достаточными для разрешения дела имеющиеся в деле доказательства. Нарушений требований Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих процесс доказывания и порядок оценки доказательств, судами не допущено.

¶ 36Более того, по своей сути указанные доводы кассатора сводятся к иной оценке установленных судами обстоятельств и собранных по делу доказательств. Между тем, оценка доказательств и отражение ее результатов в судебных актах является проявлением дискреционных полномочий судов первой и апелляционной инстанции, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти. В силу ч. 3 ст. 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции правом самостоятельно устанавливать обстоятельства и давать иную оценку собранным по делу доказательствам не наделен.

¶ 37Мотивы, по которым суд первой инстанции, и согласившийся с ним суд апелляционной инстанции, признали заявленные истцом требования необоснованными и отклонили доводы его апелляционной жалобы, подробно приведены судами в обжалуемых судебных постановлениях, суд кассационной инстанции с этими выводами соглашается. Обстоятельств, нуждающихся в дополнительной проверке, доводы кассационной жалобы не содержат.

¶ 38Нарушений либо неправильного применения норм материального или процессуального права, в том числе предусмотренных в ч. 4 ст. 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении дела не допущено.

¶ 39С учётом изложенного, суд кассационной инстанции не находит оснований для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы.

¶ 40Руководствуясь статьями 379.6, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции

¶ 41ОПРЕДЕЛИЛА:

¶ 42решение Люблинского районного суда г. Москвы от 20 марта 2019 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 4 сентября 2019 года оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1, правопреемником которого является ФИО1, – без удовлетворения.

¶ 43Председательствующий

¶ 44Судьи