О признании договора дарения нежилого помещения недействительной сделкой и применений последствий его недействительности

Текст определения

¶ 1КОПИЯ

¶ 2I инстанция – ФИО2

¶ 3II инстанция – ФИО3, ФИО4, ФИО5 (докладчик)

¶ 4Дело № 88-18057/2020

¶ 5ОПРЕДЕЛЕНИЕ

¶ 613 августа 2020 г. город Москва

¶ 7Судебная коллегия по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции в составе председательствующего ФИО6, судей ФИО7, ФИО8

¶ 8рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО9 к ФИО9 о признании договора дарения нежилого помещения недействительной сделкой и применений последствий его недействительности (номер дела, присвоенный в суде первой инстанции, 2

¶ 95849/2019)

¶ 10по кассационной жалобе ФИО9 на решение Пресненского районного суда города Москвы от 25 ноября 2019 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 12 марта 2020г.

¶ 11Заслушав доклад судьи судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции ФИО8, объяснения представителей ответчика по доверенности ФИО9, ФИО10, возражавших против удовлетворения кассационной жалобы,

¶ 12установила:

¶ 13ФИО9 обратилась в суд с указанным иском к ФИО9, в котором просила признать недействительной (ничтожной) сделкой договор дарения нежилого помещения, заключенный между ними 1 марта 2018 г., и применить последствия недействительности ничтожной сделки, возвратив в собственность ФИО9 помещение № Х, назначение: нежилое, площадью 55,4 кв.м., расположенное на 1 этаже по адресу: <адрес>, кадастровый №.

¶ 14Иск мотивирован тем, что передача спорного нежилого помещения от истца ответчику по указанному договору дарения была произведена на условиях встречного предоставления, определенных в соглашении № 1 от 21 февраля 2018 г., которое было исполнено его сторонами в полном объеме. Истец полагала, что договор дарения нежилого помещения от 1 марта 2018 г. является притворной сделкой, к которой в силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) должны применяться правовые последствия, предусмотренные для той сделки, которую в действительности имели в виду стороны при заключении притворного договора дарения.

¶ 15Решением Пресненского районного суда города Москвы от 25 ноября 2019 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 12 марта 2020 г., в удовлетворении иска отказано.

¶ 16В кассационной жалобе, поступившей вместе с гражданским делом во Второй кассационный суд общей юрисдикции 19 июня 2020 г., представитель ФИО9 по доверенности ФИО11 просил отменить указанные судебные постановления и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе судей в связи с неправильным применением норм материального права и несоответствием выводов суда обстоятельствам дела.

¶ 17В заседание судебной коллегии 13 августа 2020 г. истец и ее представитель, ответчик не явились, несмотря на то, что извещались о времени и месте рассмотрения дела заказными письмами с уведомлениями о вручении по имеющимся в деле адресам. Руководствуясь статьями 6.1, 35, 113, 118, частями 3, 5 статьи 167, частью 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), статьей 165.1 ГК РФ, судебная коллегия признала судебные извещения доставленными этим лицам, участвующим в деле. Сведений об уважительности причин неявки истца и ее представителя, ходатайств об отложении судебного разбирательства не поступило. По сообщению представителей ответчика он просил рассмотреть дело в свое отсутствие. При таких обстоятельствах, судебная коллегия пришла к выводу о возможности рассмотрения дела по существу при данной явке.

¶ 18Заслушав представителей ответчика, проверив материалы дела в пределах доводов кассационной жалобы и возражений на нее, судебная коллегия не находит в настоящем деле оснований, с которыми статья 379.7 ГПК РФ связывает возможность отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке.

¶ 19При разрешении настоящего спора судами установлено, что 21 февраля 2018г. между ФИО9 и ФИО9 было заключено соглашение № 1 (далее – Соглашение от 21.02.2018), по условиям которого ФИО9 принял обязательство в срок не позднее 5 марта 2018 г. оформить на имя ФИО9 доверенность на распоряжение принадлежащими ФИО1 15/100 доли в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: <адрес>, кадастровый №, площадью 432,5 кв.м., этаж: мансарда № 0, этаж № 3, с предоставлением ФИО9 на основании такой доверенности права распорядиться долей по своему усмотрению, а также на получение в собственность ФИО9 денежных средств, вырученных от продажи и иного распоряжения этой долей, без последующей передачи ФИО9

¶ 20По условиям Соглашения от 21.02.2018 ФИО9 приняла обязательство в срок до 5 марта 2018 г. безвозмездно передать в собственность ФИО9 нежилое помещение № Х, назначение: нежилое, площадью 55,4 кв.м., расположенное на 1 этаже по адресу: <адрес> кадастровый №, а также выплатить ФИО9 денежные средства в российский рублях в сумме, эквивалентной 100 000 Евро, в срок до 1 сентября 2018 г

¶ 21Во исполнение указанного соглашения 2 марта 2018 г. ФИО9 выдал на имя ФИО9 доверенность в нотариальной форме на распоряжение его долей в квартире с правом на получение денежных средств от продажи этой доли, не обусловленным обязанностью по передаче этих денежных средств доверителю.

¶ 221 марта 2018 г. между ФИО9 и ФИО9 заключен договор дарения нежилого помещения от 1 марта 2018 г. (далее – Договор дарения от 01.03.2018), государственная регистрация которого произведена 28 марта 2018 г. По условиям этого договора ФИО9 безвозмездно передала в собственность ФИО9 помещение № Х, назначение: нежилое, площадью 55,4 кв.м., расположенное на 1 этаже по адресу: <адрес> кадастровый №.

¶ 23Из дела также следует, что 2 марта 2018 г. между продавцами ФИО9, действующей в собственных интересах и в интересах ФИО9 по доверенности, и покупателем ФИО12 был заключен договор купли-продажи квартиры и 22 июня 2018 г. дополнительное соглашение к нему, по условиям которых квартира, расположенная по адресу: <адрес>, была продана по цене, определенной в сумме в российских рублях, эквивалентной 2650000 долларов США.

¶ 24Во исполнение Соглашения от 21.02.2018 ФИО9 уплатила ФИО9 денежные средства в российских рублях в сумме, эквивалентной 100 000 Евро, в подтверждение чего им были выданы расписки от 22 июня 2018 г. и от 5 марта 2019 г.

¶ 25Разрешая настоящий спор в пределах предмета и оснований иска (часть 3 статьи 196 ГПК РФ), районный суд исходил из того, что пунктом 2 статьи 170 ГК РФ предусмотрены специальные последствия недействительности притворных сделок в виде применения к правоотношениям сторон таких сделок правил прикрываемой сделки.

¶ 26Основанием для отказа в удовлетворении иска послужили выводы суда первой инстанции о том, что ФИО9 осознано и добровольно заключила и исполнила Договор дарения от 01.03.2018 и Соглашение от 21.02.2018 на согласованных с них условиях, будучи осведомленной о заключении договора дарения нежилого помещения на условиях передачи ей денежных средств, вырученных от продажи доли ФИО9 в праве общей долевой собственности на квартиру. При этом, истец подписала документы без возражений, от заключения договора дарения не отказалась, то есть выразила свое согласие на заключение сделки и исполнила ее по согласованным между сторонами условиями. При этом, истец не ссылалась на свое заблуждение или обман со стороны ответчика при заключении указанных сделок.

¶ 27Суд апелляционной инстанции согласился с выводами районного суда об отсутствии оснований для применения в настоящем деле правовых последствий недействительности притворных сделок, предусмотренных пунктом 2 статьи 170 ГК РФ, отказав в удовлетворении жалобы истца.

¶ 28В кассационной жалобе представитель истца настаивал на доводах иска и апелляционной жалобы о том, что Договор дарения от 01.03.2018 является притворной сделкой, прикрывающей возмездное отчуждение в пользу ответчика нежилого помещения, и необходимости применения правовых последствий недействительности этого договора в виде возврата спорного объекта недвижимости в собственность ФИО9 По мнению стороны истца, суды в нарушение требований статьи 431, пункта 2 статьи 170 ГК РФ, не установили действительную волю сторон при заключении притворного договора дарения и ту сделку, для прикрытия которой он был заключен.

¶ 29Указанные доводы правовых оснований к отмене решения суда и апелляционного определения не содержат. По существу доводы жалобы направлены на переоценку доказательств по делу и установленных фактических обстоятельств, что в силу части 3 статьи 390 ГПК РФ не входит в полномочия суда при кассационном производстве.

¶ 30Судами первой и апелляционной инстанции верно определены юридически значимые обстоятельства по делу, правильно распределена между сторонами обязанность доказывания, полно и всесторонне исследованы представленные доказательства, результаты оценки доказательств приведены в мотивировочной части обжалуемых судебных постановлений в полном соответствии с требованиями процессуального закона, на их основании сделаны правильные выводы, соответствующие установленным по делу обстоятельствам.

¶ 31При разрешении спора судами правильно применены нормы статей 10, 166, 168, 170 ГК РФ с учетом обязательных разъяснений пунктов 1, 70, 87, 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25).

¶ 32Оснований для иного применения норм материального и процессуального права у судебной коллегии не имеется.

¶ 33Суды правомерно исходили из того, что по смыслу пункта 2 статьи 170 ГК РФ признаком притворности сделки является отсутствие у сторон волеизъявления на исполнение заключенной сделки и намерения фактически исполнить прикрываемую сделку, так как в случае совершения притворной сделки воля сторон направлена на установление между сторонами сделки иных правоотношений, по сравнению с выраженными в волеизъявлении сторон. Для признания ничтожности притворной сделки необходимо установить факт заключения сторонами другой сделки, в том числе на иных условиях. Договор не может быть признан притворной сделкой, если установлены наличие у сторон волеизъявления на исполнение заключенной сделки и фактическое ее исполнение. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно, а консолидация оспоримой сделки не может повернута вспять единственно по желанию одобрившего ее лица.

¶ 34С учетом изложенного, сам по себе факт заключения Договора дарения от 01.03.2018 в рамках исполнения условий Соглашения от 21.02.2018, предполагающего встречное исполнение обязательств его сторонами, не являлся основанием для применения указанного в иске правового последствия в виде возврата в собственность ФИО9 спорного нежилого помещения, добровольно переданного ею в личную собственность ее сына ФИО9 по указанному договору дарения.

¶ 35При этом, суды обоснованно приняли во внимание, что сторонами по делу в полном объеме исполнены и другие условия Соглашения от 12.02.2018, действительность которого истец под сомнение не ставила, и требований о применении последствий его недействительности в настоящем деле не заявляла.

¶ 36Вопреки доводам жалобы, суды оценили условия Соглашения от 21.02.2018 на основании буквального толкования содержащихся в нем слов и выражений, что отвечает требованиям статьи 431 ГК РФ.

¶ 37Из объяснений истца ФИО9, предоставленных в ходе рассмотрения настоящего дела судом первой и апелляционной инстанции, не следует, что в феврале-марте 2018 г. между ней и ее сыном ФИО9 были достигнуты договоренности о каких-либо иных условиях распоряжения принадлежащими им объектами недвижимого имущества (долей в праве собственности на квартиру и нежилым помещением) по сравнению с теми условиями, которым были указаны в Соглашении от 21.02.2018 и Договоре дарения от 01.03.2018.

¶ 38В кассационной жалобе представитель истца также связывал необходимость отмены судебного решения и апелляционного определения с тем, что дело было рассмотрено судом первой инстанции в отсутствие истца и ответчика, поскольку судебные извещения о времени и месте судебного заседания районного суда они не получали.

¶ 39Эти доводы не могут быть приняты судом кассационной инстанции в качестве основания для отмены обжалуемых судебных постановлений.

¶ 40Как видно из протокола судебного заседания от 25 ноября 2019 г., завершившегося принятием решения по настоящему делу (л.д. 146-147), в рассмотрении дела в интересах обеих сторон принимали участие их представители: от истца – ФИО13 и ФИО11, от ответчика – ФИО9 и ФИО10, которые не возражали против рассмотрения дела в отсутствие их доверителей, не сообщили суду сведений о том, что их доверителям не известно о времени и месте рассмотрения дела, равно как и не воспользовались правом заявить ходатайства об отложении судебного разбирательства в связи с намерением истца или ответчика принять личное участие в судебном заседании.

¶ 41Материалами дела подтверждается, что районным судом были приняты исчерпывающие меры для вызова в судебные заседания по адресам, указанным в иске, истца и ответчика, не сообщивших суду об изменении своего места жительства и наличии уважительных причин, препятствовавших их явке в судебные заседания.

¶ 42При разрешении вопроса о рассмотрении дела по существу в отсутствие истца и ответчика, воспользовавшихся правом ведения дела в суде через представителей, судами правильно применены нормы статей 113, 118 ГПК РФ, статьи 165.1 ГК РФ с учетом обязательных разъяснений пунктов 63, 67, 68 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25.

¶ 43Само по себе неполучение ФИО9 и ФИО9 судебных извещений о времени и месте рассмотрения дела районным судом, направленных заказной почтовой корреспонденцией, не является безусловным основанием для отмены обжалуемых судебных постановлений, поскольку такие судебные извещения, направленные, но не полученные этими лицами по зависящим от них причинам, правомерно были признаны судом доставленными этим участникам процесса.

¶ 44Утверждения кассационной жалобы о рассмотрении настоящего дела незаконным составом суда первой инстанции со ссылкой на принятие его к производству судьей ФИО15 районного суда города Москвы ФИО14 и принятие решения по нему судьей того же суда ФИО2 основаны на неверном расширительном толковании норм гражданского процессуального законодательства Российской Федерации

¶ 45Общие требования к составу суда установлены главой 2 ГПК РФ.

¶ 46Согласно части 1 статьи 14 ГПК РФ дела в судах первой инстанции рассматриваются судьями единолично.

¶ 47Состав суда для рассмотрения каждого дела формируется с учетом нагрузки и специализации судей путем использования автоматизированной информационной системы. В случае невозможности использования в суде автоматизированной информационной системы допускается формирование состава суда в ином порядке, исключающем влияние на его формирование лиц, заинтересованных в исходе судебного разбирательства (часть 3 статьи 14 ГПК РФ).

¶ 48Правила части 2 статьи 157 ГПК РФ, согласно которым разбирательство дела происходит устно и при неизменном составе судей, а в случае замены одного из судей в процессе рассмотрения дела разбирательство должно быть произведено с самого начала, направлены на реализацию принципов непосредственности и устности судебного разбирательства и не устанавливают каких-либо дополнительных требований к составу суда, кроме перечисленных в главе 2 ГПК РФ.

¶ 49Из разъяснений пункта 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 г. № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» следует, что дело признается рассмотренным судом в незаконном составе в том случае, когда, например, дело рассмотрено лицом, не наделенным полномочиями судьи; судья подлежал отводу по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2 части 1 и частью 2 статьи 16 ГПК РФ; судья повторно участвовал в рассмотрении дела в нарушение положений статьи 17 ГПК РФ.

¶ 50Таким образом, то обстоятельство, что настоящее дело было принято к производству одним судьей, а судебное разбирательство по нему во всех судебных заседаниях проводил другой судья того же районного суда, на рассмотрение которого дело было передано в установленном законом порядке, не свидетельствует о незаконности состава суда, принявшего обжалуемое судебное решение.

¶ 51В настоящем деле судами первой и апелляционной инстанций не допущено нарушений норм материального и процессуального права, повлиявших на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита прав, свобод и законных интересов лиц, участвующих в деле, а также охраняемых законом публичных интересов, а также перечисленных в части 4 статьи 379.7 ГПК РФ нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебных постановлений в кассационном порядке.

¶ 52По правилам статьи 98 ГПК РФ не подлежат взысканию с ответчика расходы истца по уплате государственной пошлины при подаче настоящей кассационной жалобы, в удовлетворении которой судом отказано.

¶ 53На основании изложенного, руководствуясь статьями 379.7, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции

¶ 54определила:

¶ 55решение Пресненского районного суда города Москвы от 25 ноября 2019 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 12 марта 2020 г. оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО9 – без удовлетворения.

¶ 56Председательствующий подпись

¶ 57Судьи подписи