Политическое в праве или правовое в политике // Пару слов об «антикоррупционном» Постановлении КС РФ №49-П от 31.10.2024

§ 1. Пролог

1Перед тем, как начать какое-то дело, неплохо бы себя спросить: а зачем его, собственно, начинать. Когда мы, например, строим дом или собираем мебель, мы на базовом когнитивном уровне понимаем для чего мы это делаем, в чем предназначение данных предметов. То, что мы не всегда об этом задумываемся, воспринимая всё как само собой разумеющееся, не означает, что рассуждения о целеполагании лишены всякого смысла. Только понимая причины и цели, которые лежат в основании тех или иных вещей, можно достичь в них по-настоящему больших успехов.

2Юриспруденция здесь – не исключение. Вопреки расхожим представлениям, юрист – не какой-то там клерк, чья задача ходить на работу в костюме и целый день составлять исковые заявления. Юрист – прежде всего, знаток права. Как знатоку права, ему приходится сталкиваться с тем, что его «рабочий» материал – закон, судебная практика, имеет множественные пробелы либо даёт множество различных взаимоисключающих толкований. Отсутствие однозначных ответов – это не столько досадный изъян профессии, сколько ее привилегия. Там, где есть широкое пространство для интерпретаций, там всегда есть место творчеству и некой загадке.

3Умение толковать закон и понимать его смысл, умение находить то самое - «правильное» толкование среди множества прочих, делает фигуру юриста в некотором роде «сакральной». Юрист, иными словами – это жрец, который объявляет смертным волю юридических богов и умело этим торгует. Достаточно вспомнить, что в Древнем Риме «адвокатская монополия» какое-то время принадлежала коллегии жрецов-понтификов.

4Но сегодня не Древний Рим и даже не Средневековая Европа с ее правовым партикуляризмом. Мы живем в эпоху национальных государств – государств-наций, когда всем заправляет некий суверен, который, как считают многие, является единственным легитимным источником права. Казалось бы, в таких условиях достаточно просто делать свою работу – исполнять, не задумываясь, волю суверена.

5Однако при внимательном рассмотрении, оказывается, что волю суверена не всегда можно выявить и сформулировать, да и сам суверен оказывается всего лишь фигурой речи. Понимание того, что право шире, чем текст закона, что его толкование до сих пор, во многом, находится в руках самих юристов, дает сообществу юристов некоторую власть. Нет, не власть, посягающую на власть суверена, а скорее инструмент, помогающий суверену быть чуточку лучше, даже, если он иногда этому противится.

§ 2. Политика права

6Настоящая юриспруденция или высокая юриспруденция начинается там, где заканчивается строгая доктрина и появляются политико-правовые аргументы. В основе множества норм, институтов и тех же самых доктрин, лежит та или иная политика. Если вещь выбывает помимо воли собственника, почему защиту надо давать именно собственнику, а не добросовестному приобретателю? Если вещь выбывает помимо воли, но ввиду неосмотрительности собственника - публичного образования, почему надо давать защиту именно добросовестному приобретателю – гражданину (дело Дубовца (16-П от 22.06.2017)? Почему срок исковой давности не применяется в делах против изъятия имущества у коррупционеров (№ 49-П от 31.10.2024)? Это все вопросы политики. То, что, что в глазах многих юристов сегодня кажется незыблемым и самоочевидным, завтра может быть пересмотрено.

7Право, иными словами – оно про баланс или попытку этот баланс нащупать, пусть не всегда удачно. Весы – тот самый образ, символизирующий право и правосудие. Что мы сегодня защищаем? Какие ценности? Ценности свободы или безопасности? Ценности правовой определенности или справедливости? Как между ними найти тот самый баланс? Как примирить, казалось бы, непримиримое? Этого нет в законах. Это можно сформулировать лишь в судебной практике.

8Говоря о балансе, можно вспомнить ту же доктрину несправедливых договорных условий. Если условие договора, хоть и не нарушает формально закон или добрые нравы, но существенно нарушает баланс интересов сторон в пользу сильной из них, можно заявить о его ничтожности (пункты 9-10 ППВАС РФ от 14.04.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах»). Замечу, что никакими законами это также не предусмотрено. Чистой воды судебное правотворчество.

9Если говорить совсем откровенно, КС не сильно волновался насчет деления права на частное и публичное. КС РФ не сильно волновался насчет наличия срока исковой давности и вообще того, что предусмотрено Гражданским Кодексом. Его волновало то, как его решение будет воспринято в обществе и насколько оно будет политически выверенным. Коллеги не смогли убедить КС РФ в том, что «задавнивание» требований прокуратуры и признание их сугубо частно-правовыми можно разумно обосновать с точки зрения здравого смысла и интересов общества. Политическое чутье подсказало иное решение. Возможно, когда сменятся поколения и сменится состав судей КС, мы увидим реализацию иной политики и пересмотр данной позиции.

§ 3. Эпилог

10То, что Россию традиционно относят к странам континентального права, вовсе не означает, что всё должно быть всегда в черно-белых тонах: частное право или публичное, континентальное или англо-американское, вещное или обязательственное. Даже в вопросе того, что является вещным, а что обязательственным, у коллег нет однозначного ответа, как и в вопросе того, где конкретно проходит грань между правом публичным и частным. Если мы начнем бить себя в грудь и уверять, что все давным-давно определено/разработано/установлено, то мы никуда не продвинемся.

11Не поймите меня неправильно. Я не говорю, что КС РФ вынес разумное решение или что я с ним согласен. Я лишь говорю, что помимо сугубо доктринальных и легистских доводов нужно приводить еще и политико-правовые, учитывая политический контекст, в рамках которого судьи принимают решения. Так как конечным интерпретатором закона является суд, в каком-то смысле правом является именно то, что говорит суд независимо от того, что действительно написано в законе или учебном пособии по гражданскому праву. Именно судьи Верховного или Конституционного суда являются теми самыми жрецами, объявляющими волю юридических богов.

12Когда Роман Бевзенко (при всём к нему уважении) ведет колонку под названием «Почему судьи Верховного Суда не знают законов своей страны», то, что он имеет ввиду? Что судьи ВС совершают ошибки? А может быть судьи ВС РФ всё понимают, но просто творчески подходят к процессу толкования законов и создают таким образом новые нормы, которые идут в дополнение к закону? Почему нельзя сказать, что те позиции, которые мы наблюдаем в определениях гражданской коллегии, при их многократном повторении становятся новыми нормами? Просто они выражены не в законе, а в судебной практике. Также поступает и Конституционный Суд, который как и Верховный Суд США, в процессе «толкования» Конституции, занимается соответствующим правотворчеством